Полина не любила две вещи: свое собственное имя и арфу. И тем и другим она была обязана своей мамочке. Когда Полина окончила музыкальную школу по классу фортепиано, ее мать веско промолвила: Наша дочь будет играть на арфе . И хотя Полина не питала к своей мамочке ни малейшего уважения, ей пришлось подчиниться. На сторону мамочки встал отец, которого она боготворила и немного побаивалась.

Полина, так нужно! , - сказал он, и Полина поступила в училище на отделение щипковых, класс арфы. Арфу не надо было таскать на себе, а для домашних занятий ей выделили комнату в их просторной пяти-комнатной квартире на Арбате. Ее отец работал важным начальником в нефтегазовом министерстве, поэтому он мог бы легко ей купить для занятий орган вместе с кирхой средних размеров.

Полина была высокой и красивой девушкой. Ее рыжие волосы были настолько густы и неподатливы, что напоминали медную проволоку. От матери она унаследовала не только шевелюру ярких вьющихся волос, но и зеленые, как изумруд, глаза и молочно-белую кожу. Вокруг ее точеного носика густой россыпью расходились веснушки. Когда появлялось первое солнце в апреле, они становились настоящей проблемой. Хорошо хоть никто не видел, как покрывались рыжими точками ее руки до самого локтя и кожа от ключиц до крутых изгибов ее полных грудей.

Летний вечер. Горячий воздух начал остывать и от моря повеяло прохладой и запахом утомленных солнцем водорослей и мидий. Звук прибоя не слышен, его заглушают ревущие двигатели автомобилей, топот бегущих по улице людей, музыка из кафе и голоса, снующих по магазинам людей - Дерибасовская в Одессе к вечеру оживала.
Выставив на показ обнаженные плечи, слегка прикрытые облегающей блузкой груди и гладкие загорелые ноги, я сижу в одном из десятков, расположенных на улице, кафе. Хорошо, что еще не слишком поздно, и можно найти свободный столик в лучшем кафе, откинуться в плетеном кресле с бокалом холодного пива и с любопытством наблюдать за разношерстными снующими людьми.
Хмель уже немного ударил в голову, и на моем лице все чаще стала появляться ухмылка. Я знаю, что иногда могу быть стервой, и сейчас, от пристальных взглядов сидящих за столиками и проходящих мужчин, в моей голове звучат дерзкие и неприличные фразы. "Все мужики - кобели, а все бабы - сучки, только для некоторых ценности существуют, а для остальных нет ничего кроме похоти". Наслаждаясь подобными размышлениями, я почувствовала, как мужские, влажные от пота и горячие руки коснулись моих плечей, отодвинули длинные рыжие непослушные волосы и сухие губы поцеловали шею. Мое тело вздрогнуло от неожиданно наступившего желания, и капелька сока намочила трусики.
"Привет, к тебе никто не приставал, иначе я буду очень зол". В который раз я удивляюсь форме и цвету твоих глаз, миндальные, с глубоким зеленым цветом, они напоминают глаза дикой кошки. Сейчас в них читается только желание съесть меня целиком, и я с удовольствием думаю "хорошо, что твоя похоть направлена только на меня".

Голой Катя казалось ещё красивей. Я не мог отвести от неё взгляд. Её глаза скромно смотрели на меня. Её взгляд заставлял нервничать меня и смущал меня. С каждой секундой мне всё больше и больше хотелось её. Я пытался держать себя в руках, но это так тяжело. Она сделала шаг на встречу мне и улыбнулось. Она сделала ещё один шаг ко мне, потом ещё один и оказалась близко рядом со мной, так близко, что я слышал её дыхание, мне даже показалось, что я слышу биение её сердца.
Катюша поцеловала меня в щёку, я сразу же почувствовал тёпло и нежность её губ. Я не мог больше сопротивляться её красоте, мои руки обняли её за талию. Одна рука медленно поползла наверх к её упругим грудям, а другая к вниз, к маленькому треугольнику волос. Она нежно гладила меня по голове и целовала в губы. Огонь свечи освещал нас, и казалось, что на всём белом свете есть только мы вдвоём, что мы независим ни от чего и мы свободны, пока любим друг друга. За окном ветер шатал деревья, Катя смотрела мне в глаза. Она считала себя немного оскорбленной, ведь я был всё ещё в одежде, поэтому она принялась раздевать меня. Сначала она сняла с меня футболку и провела руками по моей груди, потом по животу, а затем принялась расстёгивать джинсы. Мой член давно уже стоял и она это явно заметила и слегка его погладила через джинсы.

Однажды вечером я решил пригласить любимую девушку домой на романтический ужин. Она согласилась. Собиралась правда долго, понимаю, хотела произвести на меня впечатление, словно это было первое свидание. И могу с уверенностью сказать, ей это удалось. Она позвонила в дверь и вошла. Я не мог оторвать от нее глаз. Она была великолепна. Черное элегантное платье обтягивало и подчеркивало ее красивые формы, улыбка сияла персиковым блеском, а в глазах горели бесовские огоньки. Это заводило. Приступили к ужину, заблаговременно приготовленному лично моей персоной, чем до сих пор очень горд ;) . В процессе долго говорили, обсуждали самые разные темы, словно не виделись уже вечность.
Время шло, свечи догорали, вино подходило к концу и разговор становился развязнее и веселее. Заиграла медленная музыка, и прекрасная мысль промелькнула в моей уже слегка затуманенной голове. Я встал и пригласил ее на танец. Она стала совсем раскованной, вино делало свое дело. Любимая прижалась ко мне пышными формами, я обвил одной рукой ее запястье, а другую возложил на ее бедро. Она замолчала. Я слышал, как ритмично бьется ее сердце, хотя танец был медленным. Это возбуждало. Словно отвечая моим мыслям, она еще сильнее прижалась ко мне. Руки перестали меня слушаться. Я стал поглаживать ее шею, спину, бедра. Вот она уже скользнула к аппетитной попке. Моя подруга была совсем не против, она поддалась моим импульсам, немного отстранилась, взяла меня за руку и повела к кровати.

... ты засыпаешь... погружаешься в царство морфея... ты почти уснула... и вдруг тебе на секунду показалось, что в комнате есть еще кто-то кроме тебя.... ты уловила на какую-то секунду чье-то легкое дыхание....
... ты открываешь глаза, слегка приподнимаешься на диване, оглядываешься вокруг.... ты пытаешься высмотреть хоть что-то... кого-то в этой темноте... но ничего... тебе становится страшно... ты укутываешься в свое одеяло....
... тебе кажется, что невозможно сомкнуть глаза... но постепенно сон берет свое, твои веки постепенно закрываются... ты засыпаешь..... вдруг ты опять чувствуешь это дыхание... тебе страшно... но любопытство преодолевает его, ты не открываешь глаза, боясь спугнуть ЕГО....
... дыхание слышится все отчетливее.... становятся слышны легкие шаги, кажется что движется, почти не касаясь пола... ближе... еще ближе.... вдруг ты чувствуешь легкое касание....тебя, сквозь одеяло, касаются чьи-то нежные руки.... ты открываешь глаза.... перед тобой стоит ОН... ты не можешь разобрать его конкретные черты... он никто, и в тот же момент он все.... его нежные руки продолжают ласкать тебя....
... ты помогаешь ему скинуть с себя одеяло... его тело идеально... он берет тебя на руки.... ваши лица теперь находятся совсем рядом.... ты не выдерживаешь, обнимаешь его... ваши губы сливаются в страстный поцелуй....

Так хочется почувствовать на запястьях сильные руки. Хочется что бы провел по шейке пальчиками и заглянул в глаза... И все! Я уже в его власти. Покорная, мягкая, податливая... Таю от его взгляда, прикосновения, силы, желания...

Он шлепает меня по попке, и я пытаюсь вырваться (ведь я же не шлюха!). Он чувствует, что он сильнее меня и это ему нравится. Берет меня за локти и отводит их назад, сводя лопатки вместе. У меня остается мало шансов на движение. На руки накидывает веревку и она обвивает мои запястья, потом поднимается выше к локтям, и накрепко привязывая руки к телу, она пробегает под грудями. Еще один виток. А потом петля и на шее.

Я понимаю, что в его власти. Что он правит бал. Что я уже не принадлежу себе, а только ему. И я упиваюсь этим чувством.
А он, тем временем обвязав все тело, легко и бережно кладет меня на кровать. Вытаскивает еще веревки. Они предназначены для ножек. Он связывает и их вместе. И получается веревочная мумия. Только груди видны и совершенно голенький (предварительно побритый) лобок. Его член напряжен, он специально показывает его мне. Своей рукой он опускает крайнюю плоть, обнажая головку. От ожидания этого момента, его дружок выпустил слишком много смазки, и теперь весь покрыт скользкой жидкостью.