Наше знакомство состоялось в интернете
Не догадываюсь, что в нем было такого, но когда он сказал, что не прочь встретится у него в городе, я сорвалась. В поезде я еще не понимала точно, что мне надо и чего я добиваюсь. Просто ехала, потому что после разговоров с ним мои трусики намокали и сны были незабываемы. Я не видела его фото, он не видел моего. Нас тянуло друг к другу целый год, и наконец-то! я еду! Я узнала его сразу: как собака я учуяла его. Увидела его взгляд и почувствовала себя обнаженной перед ним. Мы поздоровались и после пары фраз о погоде просто замолчали. Мне казалось, что мы уже все обговорили. Дверь за мной закрылась тихо, почти шепотом шелкнули замки. Я сняла пальто. Мы встретились взглядами и предо мной проплыли тысячи, миллионы символов наших разговоров, я решила, что тянуть незачем. Сегодня я играю в любые игры. Он, наверное, прочел мои мысли, либо думал также. После 2 секунд красноречивого молчания он набросился на меня и начал стаскивать с меня одежду. Сорвал блузку, целовал шею, кусал мои ушки и царапал спину растегивая лифчик. Я растегивала пуговицы его рубашки быстро, будто делала это каждый день. Его руки были твердыми а дыхание-горячим. Он бросался на меня как зверь, стонал, тяжело дышал и прямо в прихожей повернул меня лицом к стене.
Задрал юбку, спусил до колена трусики и обняв меня правой рукой немного наклонил. В тот момент я уже понимала, что пренадлежу ему как ни кому и никогда. Пальцами он нащупал мои губы и раздвинул их. Его член был строгим, но очень уютным. Он ворвался в меня одним толчком, но я была столь мокрая, что едва ощутила его размер. Он трахал меня резко, жадно. Сжимал ладонью ягодицы, кусал плечи, говорил, что я-сучка и что он мне покажет, кто я. А я знала, что я -похотливая шлюха. И мне это нравилось. Нравилось как он дышал мне в ухо и как безжалостно протыкал меня. Я любила секс с ним. Я всю жизнь ждала секса с ним. И он чуял это. Со скоростью света он имел меня, а мои ноги подкашивались и я рычала как тигрица. Потом он застонал очень сладко, вынул свой член и кончил мне на юбку. Потом попросил вылизать его член и яички. Мне хотелось делать все и я кончала от удовольствия быть его подстилкой, его шлюхой. Он обнял меня и привел в зал. Шторы цвета гнилой вишни, черный диван, мягкий ковер. Мне нравилось все это. И я не помнила своего имени глядя на обнаженное тело моего нового хозяина. Он поставил меня раком на диване и став на колени стал лизать меня. Мой клитор, мои губы. Просовывал палец в попу, где никто еще не был. Но сегодня мое тело было гостеприимным. Я томно дышала и двигалась на встречу ему. Ну что, шлюшка, ты хочешь меня?

Это случилось со мной чуть больше трех лет назад. Я тогда перешла работать в другую фирмочку. От дома было далековато, но все компенсировал довольно приличный заработок.
И вот на этой работе, месяца через 3 или 4 как я устроилась туда работать, зашла я как-то к своему начальнику с какими-то бумагами, а он меня спрашивает – ну как нравится у нас работать? Да, отвечаю я ему. Ну что ж, говорит он, это хорошо, что нравится и подходит ко мне вплотную. Ты тоже как работник нас вполне устраиваешь, и начинает пуговички на моей блузке расстегивать.

Я не знаю что делать, что говорить, рот раскрыла, в глазах растерянность, а он не торопясь, расстегнул мне все пуговички и лифчик вниз оттянул, так, что сиськи из чашечек достались. Погладил соски сначала одной рукой, потом сразу двумя, и подтолкнул меня к столу, иди, говорит, ложись. Что он себе позволяет, я не могу, я не хочу, мелькнуло у меня в голове. Я оттолкнула его руки и попыталась поправить лифчик. Но он, с силой взял меня за руки и опустил их вниз. Затем развернул спиной к себе, поднял мою расстегнутую блузку, расстегнул крючки на лифчике.

Всю жизнь Сэму приходилось быть осторожным и осмотрительным. Думать, прежде чем что-то сделать. Оглядываться по сторонам. Первый же раз, когда он занимался сексом с Джесс и оставил на ней синяки – темные отпечатки пальцев на бедрах и ягодицах, – стал последним.
Если он держит что-то слишком крепко, вещь ломается.
Поэтому он старался быть нежным. Осмотрительным. Внимательным. Заботливым.
И Дин все равно оказался в Аду.
Руби теперь маленькая и аккуратно сложенная. Ее новое тело более хрупкое, чем то, со светлыми волосами, которое украла и использовала Лилит. Руби – это углы и нежность. Это элегантность, темные волосы, стянутые в хвост, и беззащитный участок бледной кожи у основания шеи. Руби – это очертание красных, цвета вина, губ, когда она улыбается, и крошечная нежно-розовая полоска между ног, едва прикрытая трусиками.
Она сидит на кровати, закинув ногу на ногу и положив сверху коробку с пиццей, и облизывает жирные пальцы. На ее глазах тени. Она улыбается Сэму и засасывает большой палец в рот. Сэм отводит взгляд.
Амулет Дина на груди причиняет почти физическую боль.

Вы не представляете до чего может довести молодую женщину воздержание. Я всегда была верной женой. Но сегодня Алексей просто достал свой член. Я сломалась. Я взяла его в рот и уже ничего не могла поделать.

Он взял меня сзади , и чтобы удержать равновесие я оперлась на кухонный стол где еще недавно готовила мужу ужин.

Я громко стонала извиваясь на его члене.

гоАлексей делал это сильно. мощными ритмичными толчками загоняя свой напряженный член внутрь. И как мне было хорошо! Я спускала раз за разом в течение небольшого времени и уже еле стояла на ногах. Когда он похлопал меня по бедру.

А потом, оказавшись перед ним на коленях я пила его терпкое семя.
После этого инцидента все словно стало на места. Ко мне вернулось великолепное расположение духа. Встречала мужа распростертыми объятиями готовила вкуснейшую еду. Все было великолепно!

Тихая, бархатная, теплая июльская ночь мягко опустилась на небольшой сибирский гарнизон. Тихо стрекотали цикады и с аллей, где по вечерам любили гулять парочки, пахло душистой акацией. Военный городок давно спал, и лишь редкие окна еще горели тусклым, желтым светом засидевшихся полуночников. Было уже два часа ночи. Часы мерно отстукивали секунду за секундой, напоминая, что время быстро и неумолимо движется вперед. В небольшой, душной комнате, пропитанной запахами человеческого тела, под тихий скрип старой кровати, прислушавшись сквозь открытое окно, можно было услышать негромкие женские стоны.

Маленький, тусклый ночничок лишь помогал раскидывать по стенам две извивающиеся странные тени. Женский стон и тяжелое мужское дыхание сливались в одну понятную музыку. Воздух вокруг них был наполнен ароматами их соков и казался тяжелым и вязким от напряженного старания вспотевшего и уставшего мужчины.

Аня поежилась, холодный, жгучий ветер дул прямо в лицо. Но делать было не чего. Она взяла за руку сестренку, и тяжело вдохнув, вышла из хлева во двор. В свои пятнадцать с небольшим лет, Анна поведала многое. Когда, полгода назад, умерла их мама, они остались вдвоем с младшей сестренкой, которой едва исполнилось восемь. Хозяин, сразу выгнал их из маленькой комнатушки, в которой они жили. Ещё раньше, когда была жива мама и папа, Анна с сестренкой Мартой, были счастливы в своей жизни. Но после обвала в шахте, где отца придавило, обрушившейся кровлей, в их жизни начались сплошные неудачи. Через месяц болезни, отец умер, мать пошла работать, но денег не хватало. И тогда она стала брать для стирки, бельё. Денег всё равно не хватало. Но можно было свести концы с концами. Летом всё было ни чего, а зимой, на морозе. Короче говоря, мать, Анны, заболела. Неделю провалялась в горячке, и померла, оставив двух девочек, на целом свете одних. Девочки стали бродяжничать и попрошайничать. Работник, с Анны, был плохой. Маленький рост, хилый вид, да и возраст. О сестренке и говорить не приходиться. На ночь их пускали в хлев, сердобольные крестьяне, и потом, только молились, глядя вслед, уходящей паре.